«НЕЗАПАД» заводит свой «Живой Журнал» — блог, в котором наши постоянные авторы разбирают, как устроен мир за пределами западной модели. Открываем его материалом о китайском опыте борьбы с коррупцией. За экспертным разбором мы обратились к Лидии Шевцовой, кандидату юридических наук, доценту кафедры Института международного права и правосудия МГЛУ.

В 2018 году в КНР появился орган, который заметно перекроил всю систему борьбы с коррупцией в стране, — Государственный контрольный комитет (ГКК КНР). В переводах на русский встречаются и другие названия: «Государственный комитет контроля», «Национальная надзорная комиссия».

Главная особенность этого органа — в объёме и характере его полномочий. Как объясняет Лидия Шевцова, ГКК совмещает функции, которые в российской системе распределены между несколькими ведомствами сразу.

Он выполняет надзорные функции, занимаясь мониторингом правонарушений коррупционной направленности среди госслужащих, организует инспекционную работу, участвует в подготовке соответствующих законопроектов, определяет необходимые меры по противодействию коррупции и осуществляет иные полномочия в соответствии с законом КНР "О контроле" ().

По своему статусу ГКК встроен в высшую систему власти: комитет избирается Всекитайским собранием народных представителей (ВСНП) и состоит из руководителя, его заместителей и членов. Руководителя избирает само ВСНП, а заместителей и членов назначает и освобождает от должности уже сам руководитель — по требованию Постоянного комитета ВСНП.

Кто попадает под надзор. Охват комитета крайне широк. По словам эксперта, ГКК надзирает за государственными служащими:

...органов Коммунистической партии Китая, органов Всекитайского собрания народных представителей и его Постоянного комитета, Народного правительства, Контрольной комиссии, Народных судов, Народных прокуратур, органов комитетов всех уровней Народного политического консультативного совета Китая, органов демократических партий и органов федераций промышленности и торговли, а также лицами, управление которыми осуществляется на основании Закона о государственной службе КНР, руководителями государственных предприятий, государственных организаций в сфере образования, научных исследований, культуры, медицины и здравоохранения, спорта и иными госслужащими.

Иными словами, под контроль попадает практически весь публичный сектор — от партийных структур до руководства государственных школ и больниц.

Следствие ушло от прокуратуры. Пожалуй, самое принципиальное изменение реформы 2018 года: полномочия по возбуждению уголовных дел и расследованию коррупционных преступлений (взяточничество должностных лиц, злоупотребление полномочиями и др.) были переданы от прокуратуры к ГКК. Но расследованием функции комитета не исчерпываются. Как перечисляет Шевцова, ГКК также:

...занимается воспитательной работой госслужащих и чиновников (воспитание лиц, осуществляющих общественные обязанности, в духе честного исполнения своих обязанностей; проведение надзора и проверок за соблюдением ими закона, морали и нравственности); принимает административные дисциплинарные решения в отношении государственных служащих, нарушивших антикоррупционное законодательство, привлекает к ответственности должностных лиц, злоупотребивших своими полномочиями или халатно отнёсшихся к своим обязанностям; вправе передать материалы, полученные в результате расследований в отношении должностных лиц, подозреваемых в должностных преступлениях, в народную прокуратуру для рассмотрения и привлечения их к ответственности в соответствии с законом.

Чтобы оценить масштаб этих полномочий через привычную нам оптику, эксперт предлагает такое сравнение:

Можно сказать, что ГКК КНР обладает полномочиями, характерными для органов предварительного расследования, прокуратуры и органов государственной безопасности Российской Федерации.

«Проверочные мероприятия». Отдельного внимания заслуживает инструментарий комитета. Его должностные лица вправе проводить так называемые проверочные мероприятия — их, с большой долей условности, Шевцова соотносит с оперативно-розыскными мероприятиями, которые в России проводятся на основании федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», а также некоторые следственные действия. В их числе:

...беседа; допрос подозреваемого/обвиняемого, допрос свидетеля; наведение справок; "замораживание" (блокирование); затребование; опечатывание; арест имущества; обыск; осмотр и освидетельствование; экспертиза; удержание (ограничение свободы передвижения).

Чем это отличается от российской модели. Китайский опыт, подчёркивает эксперт, существенно расходится с российским: для нашей правовой системы характерно разделение ветвей власти и, соответственно, разграничение полномочий между разными правоохранительными органами и ведомствами в сфере противодействия коррупции. При этом полностью чужим китайский подход назвать нельзя — в обеих системах есть схожие организационно-контрольные механизмы и проверочные процедуры. В качестве примеров Шевцова называет дисциплинарные комиссии и обязанность чиновников предоставлять сведения о доходах и имуществе.

Лидия Шевцова — к.ю.н., доцент кафедры Института международного права и правосудия МГЛУ.

Подписывайтесь на Живой Журнал «НЕЗАПАДА» — все материалы наших авторов выходят здесь.